привет!!!!!

Я снова здесь, и сообщаю, что начала свой youtube канал, где буду рассказывать о классической музыке, ее интерпретациях и интерпретаторах и обо всех связанных с этим проблемах

Я сделала уже несколько первых видео о Григории Соколове, Вильгельме Фуртвенглере, Кристиане Тилеманне и Кирилле Петренко. 

подписывайтесь, комментируйте   https://www.youtube.com/watch?v=1GQNfpAzBVI

Интервью с Эдуардом Вульфсоном

Мой собеседник – Эдуард Вульфсон, скрипач, педагог,  эксперт по оценке и продаже ценнейших старинных струнных инструментов.  Среди учеников Эдуарда Вульфсона – Кристоф Барати, Даниэль Лозакович, Александра Конунова, Марк Бушков, Ольга Волкова. Год назад мы сделали первое интервью с Эдуардом. Вы можете прочитать его здесь.
Сегодня мы поговорим о прошедшем Конкурсе Чайковского и его героях


Эдуард, добрый день, спасибо, что уделили время нашему разговору. Очень важно сейчас для многих, я уверена, осмыслить всё то, что мы увидели и услышали на скрипичном XVI Конкурсе Чайковского.  Редко на крупном конкурсе можно услышать,  что уровень был так себе. «Высочайший уровень» -  это  стало уже конкурсной мантрой.  Поэтому поставим вопрос иначе:  есть ли кто-то из участников этого конкурса, с вашей точки зрения, способный в перспективе  сказать свое слово в сольном скрипичном исполнительстве?

Согласен, что в последнее время на крупных международных  конкурсах скрипачей не происходит, к сожалению,  открытия больших новых имен. Это подтвердилось в Брюсселе, на прошедшем только что Конкурсе Королевы Елизаветы,  который  почти совпал по срокам с Конкурсом Чайковского, а также в Париже на Конкурсе Лонг-Тибо, который,  на мой взгляд, стал  полным провалом. Конкурс в Монреале,  который проходил в близкие сроки с Конкурсом Чайковского,  также подтвердил низкий уровень скрипачей,  претендующих на мировую карьеру.  Конкретно на  ваш вопрос – был ли кто-то, способный сказать свое слово, -  мне непросто ответить, так как я понимаю, что ответ многим покажется несколько нескромным. Я считаю, что да, был такой скрипач. Это мой ученик Марк Бушков.



© Марк Бушков и Эдуард Вульфсон во время Конкурса Чайковского, Москва, июнь 2019

Он блестяще играл на первом и втором туре, переиграв всех по всем статьям -  элегантность, техничность, виртуозность,  и в финале пал жертвой некоторых обстоятельств,  связанных  с недопониманием аккомпанемента со стороны маэстро Симонова, который не следовал  темпам и пониманию интерпретаций солиста. Я  не оправдываю некоторые погрешности, которые допустил Марк в финале,  я, как и все, должен это констатировать, но  все равно для меня Марк был единственным масштабным скрипачом на этом конкурсе, который  при правильной работе имеет все шансы претендовать на мировую карьеру.

Председатель жюри конкурса скрипачей Мартин Энгстрем в интервью, данном  во время конкурса, четко артикулировал, что сейчас наблюдается провал в поколении скрипачей; он ограничил круг, с одной стороны, Даниэлем Лозаковичем (18), и с другой – Янин Янсен, Юлией Фишер и Лизой Батиашвили (35-40). Согласны ли вы с Энгстремом, что сегодня нет скрипача в возрасте между 18 и 35 годами, способного удерживать на себе внимание и интерес публики?

Мой близкий друг Мартин Энгстрем  абсолютно прав. Я очень рад, что весь мир знает моего ученика Даниэля Лозаковича, феноменального  скрипача, с которым я продолжаю работать, и это для меня большая радость и честь.


©  Даниэль Лозакович и Эдуард Вульфсон, Лейпциг, 2019


Единственное, с чем я не согласен, это с присутствием в этом списке  Лизы Батиашвили, которая для меня является очень хорошо подготовленной скрипачкой, но не представляющей большого интереса – ни в отношении виртуозности,  ни в плане интерпретаций. Это мое единственное несогласие в данном случае  с моим близким другом  Мартином Энгстремом.

На конкурсе выступили два ваших ученика  - Марк Бушков и Ольга Волкова.  И если Марк стал победителем конкурса, завоевав вторую премию, то Ольгу жюри не пропустило во второй тур, что лично мне невероятно обидно. Я слушала Ольгу и считаю, что ее появление на конкурсе это своего рода сенсация и какое-то новое измерение: не так часто молодые концертмейстеры, чей высочайший уровень уже многократно доказан, обремененные многими обязанностями и огромной ответственностью,  рискуют выйти на сцену  международного конкурса и на равных бороться с теми, кто исключительно занят развитием своей сольной карьеры. Как вообще Ольга стала вашей ученицей, как складывалась ваша совместная с ней работа?

Вы правы; я готовил к Конкурсу Чайковского  Марка Бушкова и Ольгу Волкову.  Как я уже подчеркнул, Бушков, на мой взгляд,  был явным фаворитом и лучшим исполнителем на этом конкурсе.  Что касается Ольги,  я очень люблю и уважаю эту исполнительницу, которая  отличается огромной исполнительской волей, мастерством владения формы произведения. Кроме того,  мы видим в ней четкую ясную сценическую музыкальность. Думаю, что Ольга обратилась ко мне потому, что ей понравились результаты моей работы  с Кристофом Барати, Даниэлем  Лозаковичем, Александрой Конуновой  и другими.  И поскольку Маэстро Гергиев поддержал это начинание, я с большим удовольствием и ответственностью  отнесся к поставленной задаче.



© Ольга Волкова, фото с сайта XVI  Конкурса Чайковского

Если учесть  то обстоятельство, что Ольга уже сложившийся музыкант и взяла на себя  по жизни  роль очень сложную,  роль лидера всемирно известного оркестра Мариинского театра,  а это титанический  труд, то  она проявила себя  на конкурсе фантастически великолепно,  несмотря на то, что она в некоторых аспектах виртуозности  немного уступала Марку.  Может, это и выглядит предвзято (так как я говорю и как ее педагог,  но я всегда очень ответственен за свои слова),  но не пропустить Ольгу  во второй  тур это огромная профессиональная  ошибка жюри,  которое  проявило отсутствие уважения к ее мастерству и к Мариинскому театру.


Когда жюри выносит свое решение, разве оно должно руководствоваться  «эффектом ореола», соображениями уважения?

Когда я говорю об уважении, я имею в виду в первую очередь отношение к игре Ольги Волковой  и к игре ее конкурентов,  многие из которых играли гораздо хуже и прошли.  Чего стоит очень слабое выступление лауреата  третьей  премии господина Кима, которому я желаю больших успехов,  с его 24-м каприсом Паганини на заключительном концерте!  Я считаю, что исполнение было не адекватно  шедевру романтического скрипичного репертуара, сочинению, вдохновлявшему Листа, Брамса, Рахманинова.  Надо быть очень странным, недостаточно интеллигентным человеком,  чтобы выбрать для Гала концерта такое произведение и так опозориться. Если сравнить мастерство Ольги Волковой  с игрой лауреата третьей  премии, то становится  просто смешно.  Я настаиваю на своем мнении, это огромная  ошибка -  не пропустить в полуфинал Ольгу,  которая могла бы при правильном и честном раскладе быть одним из лауреатов этого конкурса. Зная ее подготовку программы второго тура,  уверен, что она была бы четко в финале. Там вообще была довольна странная ситуация:  на сайте Конкурса появилась иинформация, что Ольга прошла во второй тур, но позже эта информация не подтвердилась, и это неслыханный ляп.  Я не думаю, что это было сделано специально.  Это чья-то неряшливость, высокомерие и отчасти даже глупость.

Вы что-то слышали от членов жюри, знаете, почему так произошло?

Знаете,  моя задача готовить великих солистов, а не заниматься математикой,  подсчитывать, как проголосуют члены жюри или интерпретировать их решения. Поскольку я являюсь  лидером мировой скрипичной педагогики


© Даниэль Лозакович, Эдуард Вульфсон, Кристоф Барати в музыкальном салоне Э.Вульфсона, Женева, 2019

и лидером рынка великих струнных инструментов,  я не позволил бы себе вступать в дискуссию с членами жюри, это было бы не этично и не профессионально,  это было бы давление,  от которого могла бы пострадать моя дружба с Мартином Энгстремом, которого я очень ценю и уважаю.  Мне кажется,   некоторые члены жюри за его спиной  просто перемудрили. Но я, к счастью, не знаю, кто именно.

Поговорим о Марке Бушкове.  Для многих российских слушателей, и даже профессионалов,  его выступление на Конкурсе стало первым таким всесторонним с ним знакомством.  Не преувеличением было бы сказать, что Марк Бушков произвел фурор.  Все читали его биографию, знают, что он из известной московской музыкальной семьи, родился во Франции, живет в Бельгии.  Как вы познакомились с Марком, как получилось, что Марк стал вашим учеником?


Определенно, Марк на первом и втором туре произвел фурор. Его исполнения Пятой сонаты Изаи,  7 каприса Паганини были выдающимися. Что касается его Концерта Моцарта в финале, это было бесспорно изумительно элегантным исполнением этого очень трудного Концерта. К сожалению, некоторые гримасы и  отсутствие подвижности в аккомпанементе со стороны маэстро Симонова  создали впечатление у Марка  скрытой враждебности дирижера, что, мне кажется,  Марку  сильно помешало  психологически, он не был готов к  такому сопротивлению. При этом я  не оправдываю его ляпы и ошибки в Концерте Чайковского; на таком уровне Марк должен был проявить силу воли еще большую.  Усталость плюс, мягко говоря, не вполне профессиональная помощь со стороны дирижера ему очень повредила.

У Марка последние   пять лет не было педагога, и год назад Марк обратился ко мне через, с одной стороны,  Иштвана Вардаи, замечательного виолончелиста, друга Кристофа Барати, а с другой -  через Мартина Энгстрема,  который очень ценит мою педагогическую деятельность. Речь шла о подготовке Марка к Конкурсу Чайковского. У меня моментально возник прекрасный контакт с Марком, мы нашли время,  правильно сорганизовались, и  подготовка прошла очень успешно. Марку очень понравилась моя система занятий, мой метод, он быстро адаптировался, и скоро уже стали слышны первые результаты нашей работы. Я очень доволен тем,  что удалось сделать с Марком,  я буду продолжать по его просьбе  с ним работать, как буду продолжать работать и с Ольгой Волковой, потому что никогда не стоит останавливаться на полпути. В конце концов, золото Марк получил или серебро, мне кажется, все имеют свои уши и  прекрасно понимают, о чем идет речь.

Как вы прокомментируете список  жюри конкурса?  Великие скрипачи старшего поколения – Виктор Третьяков и Сальваторе Аккардо,  лучшие скрипачи поколения нынешнего – Кристоф Барати (Ваш ученик) и Сергей Крылов.  Знаменитый скрипичный педагог Борис Кушнир,  знаменитый «бородинец» Михаил Копельман,  победители прошлых конкурсов Чайковского – Элмар Оливейра и Акико Суванаи, и last but not least – крупнейшие организаторы музыкальной жизни в России и Европе. Алексей Шалашов, гендиректор Московской филармонии, которая сейчас выполняет роль бывшего Росконцерта, организуя концерты своим артистам не только в Москве, но и по всей России; председатель жюри Мартин Энгстрем,  он же директор фестиваля в Вербье,  и Михаэль Хефлигер, шеф Люцернского фестиваля.  Пожалуй, самое авторитетное жюри, какое только можно вообразить, в котором представлены все «этажи» индустрии - от педагогов и ведущих концертирующих скрипачей до тех, кто формирует концертную афишу, развивает исполнительское искусство в региональном и мировом масштабе.  Это прекрасно, но возможно ли в принципе консолидированное решение такого жюри?

В жюри было  много моих близких друзей. Мартина Энгстрема я люблю как брата.  Сальваторе Аккардо  мой давний близкий друг, Кристоф Барати не только близкий друг, но и мой ученик. Элмар  Оливейра тоже мой хороший друг. Остальных членов жюри я безмерно уважаю, это блестящие музыканты, Виктор Третьяков,  Сергей Крылов, это даже  не обсуждается.
Мне не очень понятно членство в жюри Бориса Кушнира, педагога, у которого в последние годы учился лауреат первой премии конкурса Сергей Догадин. Я не имею никаких конфликтов с Борисом Кушниром, просто мне кажется, что когда твой ученик принимает участие в борьбе за высокое место в конкурсе,  членство  в жюри выглядит  довольно странно. Я принимаю это как данность, но меня это несколько напрягает.

А если бы вам предложили место в жюри, а ваш ученик должен был играть на конкурсе, вы бы согласились?

Честно сказать, я не думаю, что мне интересна была бы роль члена жюри в такой конфигурации. Особенно если бы мой ученик претендовал на победу. Я вижу здесь явный конфликт интересов.  Когда педагог в жюри вдруг, слушая игру своего ученика, начинает страдать и раскачиваться как у Стены Плача,  и все это видят,  это выглядит несколько не адекватно такому залу  как Концертный Зал Чайковского  и такому событию как Конкурс Чайковского.

Мы все время крутимся вокруг да около, давайте скажем прямо: как можно быть объективным к другим участникам, если твой ученик борется за первое место?  Я прекрасно понимаю ситуацию Бориса Кушнира и все сказанное нисколько не умаляет  моего  уважения к его тяжелому труду, но,  может, перейдем уже к обсуждению следующих вопросов?

ОК. На этот раз в Гала концерте была взята «новая нота», а именно, выступили не только лауреаты, но и те, кто прекрасно показал себя в ранних турах, но не попал в число полуфиналистов или финалистов. Таким образом, был впервые преодолен невидимый, но непреодолимый ранее конкурсный барьер между «победителями» и «побежденными». Президент конкурса Валерий Гергиев в своей заключительной речи заметил, что разница в баллах между лауреатами  премий разного достоинства была минимальна.  Нет ли у Вас ощущения, на многочисленных примерах последних лет, что факт получения  первой премии постепенно утрачивает свою, так сказать, сакральность?

Вы совершенно правы. Я уверен, что Марк Бушков, завоевавший серебро, при правильной подготовке сделает  блестящую сольную карьеру, так же как я желаю того же завоевавшему золото Сергею Догадину. Он проявил  мужество, которое нельзя не отметить. Повторить успех через восемь  лет на том же конкурсе, после таких огромных кропотливых занятий и конкурсов, которые были на его пути, в этом плане он заслуживает большого уважения. Менее впечатлился я его исполнением Концерта Моцарта, который я ему желаю просто переосмыслить, да и многим из того, что он играл на конкурсе.  А так -  время и рынок все, конечно, расставят по своим местам.

Были ли, с Вашей точки зрения, в этот раз  случаи, когда  за бортом оставались действительно яркие таланты? 

Я не занимался анализом игры всех участников, кого-то я мог и пропустить, но из того, что я слышал, это мое личное мнение,  Равиль Ислямов мог и должен  был быть участником финала.  Несмотря на его молодость и неопытность,  слышно, что он талантлив и, мне кажется, что у него хорошее будущее, я надеюсь на это, во всяком случае.  Не пропустить в финал Ислямова это еще одно странное решение жюри, на мой взгляд. И что там происходит чисто математически, что мешает истинным дарованиям проходить в финал? Существуют все записи,  ясны все показатели, любой может послушать и создать свое мнение. Вообще, после драки кулаками не машут, но присутствие в финале Волковой и Ислямова, на мой взгляд,  обогатило бы конкурс. Из финалистов я бы хотел отметить Айлена Притчина. Это симпатичный, адекватный молодой человек.  К сожалению, он имеет серьезные технические  недочеты,  но если их исправить, он мог бы подняться на  более высокую ступень в своей карьере.

Какую роль сегодня играют конкурсы для молодых музыкантов?

Конкурсы сами по себе это явление довольно странное. Надо  еще понять, по каким критериям судят? У меня есть два критерия: бесспорное скрипичное мастерство  плюс что-то особенное в интерпретации на сцене, какие-то уникальные качества, делающие исполнение незабываемым.
Конкурс для меня становится изжитым понятием. Вот мы ищем на конкурсах кого-то,  ищем, но давно уже никого не находим.
Вот вам  другой пример. Я имею честь преподавать величайшему скрипичному таланту Даниэлю Лозаковичу. Он записал уже второй диск на Дойче грамофон, а ему 18 лет. Соответственно, он уже добился мирового признания. Он уже один из самых востребованных скрипачей в мире, зачем ему принимать участие в конкурсе?

В нашем прошлом интервью год назад  я спрашивала вас, будет ли Даниэль играть на конкурсах?  Тогда вы ответили, что это решать Даниэлю. Сейчас его решение, кажется,  очевидно: не будет.

Конечно.  Для чего нужен конкурс? Чтобы заполучить агентуру, звукозаписывающую компанию,  высшего класса оркестры. Даниэль безо всяких конкурсов выступает с оркестром Мариинского театра,  с Бостонским, Мюнхенским,  Кливлендским, Лос-Анджелеским оркестром, оркестром  Торонто  и тд и тп. Отбор на мировую сцену в конечном итоге идет через выбор, который делают дирижеры. Пример Даниэля подчеркивает, что не всегда нужны конкурсы, чтобы повысить свой статус; иногда достаточно быть просто выдающимся талантом. Конкурсы не самый главный экзамен в создании мировой карьеры. Главное – как на вас отреагирует гениальный дирижер, каким является Маэстро Гергиев. И его блестящие коллеги, крупнейшие дирижеры мира. Вот это важно. Мне кажется, что для скрипачей,  победителей Конкурса Чайковского,  конкурс только сейчас и начинается, и скоро всем станет ясно, кто есть кто.

                                                                                                                                                   
08/07/2019

Алексей Султанов - 1988


помню это выступление Алексея Султанова в Малом зале имени Глазунова СПб  Консерватории. Я была на первом курсе, кажется, когда в нашем городе проводили отбор на конкурс Клиберна, на котором Султанов и получил Гран при.

Это выступление я конечно же помню. Сплошные контрасты: маленького роста худенький мальчик с небольшими руками и такая сила и мощь. Необузданность темперамента и жесточайшая дисциплина (теперь я даже слышу, как он специально с расчетом играет скачки помедленнее, чтоб в конкурсной ситуации не промазать ни одного. Не промазал. И аккорды вслед за скачками первосортные). Стихийность и вылизанность. Звездность на сцене и скромность, простота в жизни.

Потом рассказывали, что Султанов занимается в общаге на пианино, к которому привешены гирьки (не спрашивайте меня как привешены, за что купила, за то и продаю), чтобы еще увеличить нагрузку на мышцы пальцев, рук. Примерно как боксер-тяжеловес прыгает на скакалке с чугунным поясом, чтобы потом пояс снять и прыгать легко, пружинисто. От природы Султанов не был физически сильным, и для игры ему не хватало силы, поэтому он "качался".

Тогда еще ничего не было ясно, как сложится его судьба, но то, что как-то необычно сложится - об этом говорила его игра. Никогда не забуду разговора с Эдвардом Родзинским в 2011 году, президентом конкурса Клиберна в Техасе, который сказал о Султанове примерно следующее: "Как многие выходцы из восточной Европы, Султанов неправильно понимал слово "свобода", он понимал его как вседозволенность. После победы в Форт-Уорте у него было много концертов, много обязательств, но он решил, что может делать, что хочет. Отменять мене важные, по его мнению, концерты. Играть только там, где сочтет нужным. Он подводил. В итоге многие с ним отказывались работать, концертов становилось все меньше, и вскоре ему снова пришлось играть на конкурсе."

Что было дальше, всем известно. Трагическая судьба, неприятие, rejection со стороны истеблишмента, организаторов концертов. У Султанова не осталось сил на второй рывок, не хватило пороха перебороть, доказать, его настигла тяжелая болезнь и ранняя смерть. Но пламя его необыкновенного таланта, которым он обжег всех, кто был рядом и слышал его, навсегда останется в памяти и сердце. Если бы он сейчас играл, возможно, он был бы одним из величайших, интереснейших пианистов современности.

Концерт Соколова 22.04. 2019

копирую сюда из фб:


наверное нужно что-то написать о концерте Григория Соколова.
Внешне все как всегда. Толпа поклонников, переполненный зал, ажитация, триумф, стоячая овация, 6 бисов.
Внутри все очень непросто, во внутренней жизни Пианиста и в его игре идут большие перемены. В репертуаре - Бетховен, Брамс. Полный отказ от виртуозной музыки. Отказ от Большой Драмы. Много пиано. Много грусти. Апология меланхолии, так бы я определила основное впечатление. Очень симптоматичны бисы, особенно два последних - "Шаги на снегу" Дебюсси и Хоральная прелюдия f moll Баха-Бузони. Вот как-то очень невесело. Знаки прощания и медленного ухода.

Контакт Соколова с публикой на концерте всегда был довольно сложен и характеризовался огромной дистанцией. Всенародную к нему любовь ничем кроме эксцессов ЧПХ объяснить не могу. И все же, раньше была и борьба, и боль, и свет. Остался лишь меланхолический спектр: от ярости до тоски. Ему не важно, как мы это расценим. Он словно приоткрывает нам дверь: Ну постойте, послушайте, посмотрите, если вам интересно. Но влияет ли как-то на него, что мы стоим и смотрим, - вот непонятно. Как алхимик, добавляет немного того, немного сего, смешивает, растворяет, ждет, смотрит на свет. При экспрессивности каждого действия не покидает ощущение, что его позиция нейтральна.

Есть музыканты, которые пленяют, влюбляют, берут за горло, жгут, развлекают, услаждают. Есть Микеланджели, сидящий словно за стеклянной стеной, оставляет всех изнывать от вида уязвляющей красоты и совершенства. Есть Плетнев, находящий прямой путь к сердцу каждого слушателя в зале, разговаривающий с каждым отдельно. Есть Кисин, наполняющий радостью и сиянием. Есть яркие притягательные саморазрушительные образы: Самсон Франсуа, Дьердь Циффра, Борис Березовский. Соколов все больше похож на Эмили Дикинсон, которая не выходила из комнаты, общалась через полуоткрытую дверь. Система самодостаточна, замкнута в себе. Неправдоподобна но реальна в своем devotion. Соколов в одиночестве вступает в поздний этап своей жизни. Через год ему исполнится 70.

UPD

К предыдущему - я была кем-то неправильно понята в части "знаки прощания и ухода", и хоть не всегда меня это волнует, в данном случае, из-за того, что писала я о Григории Соколове, а о не о погоде, хотела бы, чтобы ни у кого не было по этому поводу недопонимания.

Знаки прощания и ухода в искусстве это не то же самое что завернуться в простыню и ползти на кладбище. Знаки прощания и ухода это Der Rosenkavalier, трио, Маршаллин, грусть о том, чего никогда уже не будет, и уход от соревнования, которое не выиграть. Это Адажиетто Малера, это Vier Letzte Lieder Штрауса. Это экзистенциальный процесс, который мало кто может выразить, не скатываясь в старческое брюзжание, не молодясь, не философствуя.

Блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел. Вот это мы и видим у Гриши; от 16-летнего, непостижимого в своем совершенстве и чистоте юности, до бури и натиска средних лет, и вот теперь - Он снова своей жизнью нас чему-то учит, учит тому, как принимать неизбежное. Не стыдясь, не играя, не обвиняя себя и других. Спасибо Ему еще много раз

Концерт Эрика Лу в МЗФ 18.12.2018


Шуберт: Четыре экспромта
Шопен: Баллада № 4
Моцарт: Рондо ля минор
Шопен: Соната № 2

Очень рада, что удалось услышать пианиста, который так заинтриговал своим Четвертым Бетховена в финале конкурса в Лидсе. Во-первых, лет 10 так наверное назад еще трудно было представить, что можно выиграть крупный конкурс не баяном Чайковского или Прокофьева, на худой конец, Сен-Санса, а классическим концертом, который заканчивается тихо. Во-вторых, что-то в игре Лу тогда показалось уникальным и новым, возник интерес послушать живьем.

Здорово, что моим коллегам из филармонии удалось так оперативно после Лидса организовать концерт Эрика Лу на фестивале "Площадь Искусств", и надеюсь, что теперь Эрик будет выступать у нас ежегодно. Ребята, молодцы. Это круто, поддерживаю вас.

Главное: у Эрика Лу великолепно сделана шопеновская программа, еще 5со времен  Шопеновского конкурса 3 года тому назад.

Если пианист в юности  обращает на себя внимание своим Шопеном, значит, у него большое будущее, это факт известный. Ибо нет ничего, все-таки,  что было бы труднее Шопена. А у Шопена мало что сравнится по сложности с Четвертой балладой. Каждый пианист, наверное, примеривается к Четвертой балладе, но услышать ее исполнение, про которое скажешь: "это да" можно очень редко.  Потому что там все время крутится один мучительный вопрос, крутится и не получает ответа. И нужно держать напряжение, и если нет лирического дара и искренности, а также очень разных градаций оттенков чувств, то получится монотонно, слезливо  и бессмысленно. И  кульминация тут ничего не решает, тоже мне кульминация, 4 такта, и кода - манифест отчаяния: вот так, всю дорогу мучаешься, а потом  умираешь. И Эрик Лу эту неоднозначную кашу варит очень убедительно и с огромным мастерством. Я даже не помню сейчас, навскидку, кто еще мне запомнился в Четвертой Балладе. Нет, помню. Султанов. Но то бы мужественный Шопен, там была борьба, сверкал глаз,  то была смерть героя.

Эрик Лу обладает меланхолическим темпераментом, самым потенциирующим, наверное, из всех типов темперамента, для художника. Потому что именно меланхолик обладает  огромной шкалой эмоций - от печали до ярости, и умеет до печенок это прочувствовать и передать, но на отреагирование, борьбу у него сил нет.  Он вынет из вас  всю душу, но никогда не перейдет своих границ. . Прорыдается, аккуратно сложит белоснежный платок и положит его в карман

Вот зачем Четвертую балладу и b-moll Сонату разводить ля-минорным Рондо Моцарта? Больше слез? Это вопрос, но проехали. Сонату Эрик Лу играет грандиозно, и мимо этого не пройдешь. Понимаю, что на любом конкурсе он сейчас с этой Сонатой автоматически становится претендентом на первую премию. Что такого особенного?  Внутренняя высота. То, не имея чего, очень хорошие пианисты проваливаются, когда берутся за Шопена.  Нужно иметь совершенно особые, из выского источника, душевные качества. Без них самые одаренные и многообещающие таланты "почему-то"  со временем превращаются в пыль.

Как каждый выдающийся музыкант,  Эрик Лу обладает своим, непохожим ни на кого, тембральным и полифоническим слухом. Его аккорд - это именно его монолит, он его строит и слышит так, как никто другой. И время у него течет так, как надо ему.  Многое тут поражает, и не в последнюю очередь,  дисциплина, ничего лишнего, ничего наносного, никакого оригинальничанья и интересничанья.  Создан идеальный каркас. Он будет наполняться и разрастаться, меняться, но никогда не размякнет и не разрыхлится. Здесь нет слабых мест.   Эта комбинация природных данных,  китайской работоспособности, сделавшей его к 20 годам законченным мастером, и среды, в которой он развился, и здесь снова нужно говорить о китайцах - американцах во втором поколениии , о Кертис Институте, о Гарварде, об обстановке интенсивного интеллектуального поиска и высочайшем уровне художественных притязаний. Я не знаю его педагогов, кто знает, расскажите, интересно, кто за этим стоит.

На бис были барочные гитары Чакона Генделя соль мажор и хоральная прелюдия Баха. Сыграны были, не спорю, превосходно и эффектно, но пока я слышу большой разрыв  между шопеновской программой и остальным.  Так что будем ждать следующих его выступлений и метаморфоз.

Поговорим о смыслах?

Я поступила в музыкальную школу Василеостровского района города Ленинграда в 1976 году и окончила ее с отличием по классу фортепиано в 1984. О школе у меня остались очень хорошие воспоминания, особенно если учесть, что  я была звездой школы, лучшей (или одной из лучших) учениц, победителем городских конкурсов, бессменным участником отчетных и прочих концертов, и тд и тп.  Из минусов - в школе, чтобы меня замотивировать, несколько перестарались с моим восхвалением, а поскольку родители мои не музыканты и скорректировать эти восторги не могли,  у меня сложилось неадекватно завышенное представление о собственных способностях и возможностях, и также перспективах. Что привело к весьма чувствительным крахам в нежном подростковом возрасте, но речь, в общем-то, не об этом.

Моя музыкальная школа существовала для меня и для таких как я - детей, готовых к профессиональным занятиям. Прочие там чувствовали себя вторым сортом. Пункт 1 - "Мы не клуб при ЖЭКе, мы работаем на профессиональном уровне" - декларировали учителя, и давали разнорядку: заниматься по 3 часа в день, общеобразовательная школа - побоку, кому это нужно, цель - профессия, все решено, чего еще думать. Кто не тянет  - смотрите пункт1. Я тянула, и примерно десяти лет от роду  обнаружила себя в обнимку с выбранной мне профессией.  О моем потерянном детстве говорили примерно так:  "хорошо живут те, кто с детства научился работать, потом сама спасибо скажешь".

Не сказала.

Просматривалась перспектива, получив "консерваторское образование", занять затем место педагога музыкальной школы.  Что выглядело в глазах моих, хоть и слегка сбитых с толку, но взрослых и разумных  родителей совсем не плохой "профессией для девочки":  интеллигентная, красивая специальность, общение в творческом коллективе, преподавание, удобный график (не с 9 до 6 каждый день), а главное - каникулы и возможность иметь частных учеников. На уровне 1980-го года это был практически  максимум для такой семьи как наша. За такие перспективы мои родители готовы были платить музыкальной школе двадцать два с половиной рубля в месяц  на протяжении восьми лет, что составило итого 1620 (тысячу шестьсот двадцать) рублей, стоимость машины или дачи. Мы были в нижней части пирамиды и должны были на условиях рядовых членов нести в пирамиду не только себя, но и наши деньги, в надежде на будущие прибыли; дети музыкантов обучались в десятилетках более качественно и бесплатно за государственный счет.

Я выполнила и перевыполнила свою часть договора - окончила Консерваторию и аспирантуру.  На торце книжного шкафа в квартире моих родителей висят мои медали с разноцвестными лентами  за победы в международных конкурсах. Где-то в коробках до сих пор пылятся дипломы и прочие доказательства моих блестящих побед.  К тридцати я поняла, что не хочу работать музыкантом, что эта профессия не совместима с нормальной жизнью в моем понимании.  Чтобы заработать, нужно все время куда-то уезжать. Мои педагоги и соученики все время куда-то уезжали, их семейная жизнь трещала по швам. Я не хотела уезжать, мы так не договаривались. Примерно тогда же выяснилось, что желание учиться и желание учить это не одно и то же. Я всегда хотела учиться, но совсем не хотела преподавать. Вот такая незадача.     В активе была маленькая квартирка на канале Грибоедова, купленная в 27 лет на собственные заработанные преподаванием фортепиано в Корее деньги. Мне удалось вовремя вытащить из пирамиды свою долю, вернее, то, что было вложено родителями. В пассиве - категорическое нежелание продолжать в том же духе, и много вопросов серии что делать, кто виноват и как жить дальше.

Мне потребовалось много лет, чтобы в чем-то  разобраться. И когда я вижу, какую панику, неприятие  и истерику в среде профессиональных музыкантов вызывает предложение поговорить о смыслах формального музыкального образования, о миссии музыкальных школ, их целях, а также целях и методах преподавания музыки для любителей, - я понимаю, что вопрос бьет в самую болевую точку.  Вот эта реакция - она и есть неопровержимый симптом. Нет ни смыслов, ни миссии. Есть общие фразы плюс инерция и как-то налаженная рутина, а также  большая неуверенность в завтрашнем дне - 47%  учащихся сегодня не заканчивают обучение, несмотря на наличие бесплатных мест. Школы заполнены на 80%. Очевидно, здесь не все в порядке.

Нет уже той впечатляющей экономики  эпохи развитого социализма, когда муз. школа сама обеспечивала себе львиную часть бюджета за счет оплаты обучения. Сегодня это чисто балласт на госбюджете, но скажите, разве музыкальное образование у нас всеобщее, право на его получение закреплено конституцией, и каждый гражданин имеет право  как на общее, так и на музыкальное образование за государственный счет? Нет ли здесь какой-то системной ошибки? Никто ничего не перепутал?

"Крейцерова соната" Льва Толстого. Клинико-психологический разбор личности жѢноубийцы, часть вторая




Начало здесь

Итак, появляется третий недостающий персонаж драмы - "любовник". Скрипач, некто Трухачевский (обратите внимание на фамилию, которую дает этому персонажу Толстой), с которым жена могла бы музицировать в ансамбле. Причем эта мысль пришла в голову именно Позднышеву, это была его полностью его идея, он настаивал на их совместном музицировании. Все это называется  экстернализацией. И тут же начинает прирастать бредовые интерпретации

С первой минуты как он встретился глазами с женой, я видел, что зверь, сидящий в них обоих, помимо всех условий положения и света, спросил: «Можно?» — и ответил: «О да, очень»

этот человек должен был не то что нравиться, а несомненно без малейшего колебания должен был победить, смять, перекрутить ее, свить из нее веревку, сделать из нее все, что захочет. Я этого не мог не видеть, и я страдал ужасно.

Здесь интересно "смять, перекрутить ее, свить из нее веревку, сделать из нее все, что захочет".  Позднышев говорит о жене как о вещи, принадлежащей ему.  И он боится, что эту вещь у него заберут и станут владеть ею.

Толстой прекрасно объясняет в двух словах сущность патологической супружеской ревности - страх быть ограбленным, тайно или прилюдно.

Дальнейшее повествование посвящено тому, как Позднышев искал, жаждал и находил "доказательства" если не свершившейся, то бесспорно готовящейся измены

Лежу в кабинете и злюсь. Вдруг знакомая походка. И в голову мне приходит страшная, безобразная мысль о том, что она, как жена Урии, хочет скрыть уже совершенный грех свой и что она затем в такой неурочный час идет ко мне.

А вот и первый эпизод насилия:

Мне в первый раз захотелось физически выразить эту злобу. (...) Убирайся, или я тебя убью! — закричал я, подойдя к ней и схватив ее за руку.

Итак, еще раз: любые угрозы гетеро- или аутоагрессии нужно принимать всерьез.

Далее - сцена званого вечера, на котором жена и скрипач исполняли "Крейцерову сонату", с знаменитым описанием первого Аллегро. Нас в данном случае интересует не столько магия проникновения Толстым в ярость и отчаяние этой музыки, сколько упоминание Позднышева о своем тщеславии, о гордом чувстве собственника, который он испытывал, демонстрируя гостям свою жену за роялем.  Обладание и контроль над женой становится для Позднышева сверхценной идеей, а страх потери этого обладания - главным кошмаром

И, наконец, дело идет к развязке. Толстой очень хорошо описывает внезапно охватившее Позднышева сильнейшее волнение при прочтении невинного письма жены.

Через два дня я уехал в уезд в самом хорошем, спокойном настроении простившись с женой. В уезде всегда бывало пропасть дела и совсем особенная жизнь, особенный мирок. (....) На другой день мне в присутствие принесли письмо от жены. Я тут же прочел его. (..) Кроме того, что Трухачевский без меня был еще раз, весь тон письма показался мне натянутым. Бешеный зверь ревности зарычал в своей конуре и хотел выскочить

Бросив все дела в уезде, Позднышев направляется на поезде домой.

Я был как зверь в клетке; то я вскакивал, подходил к окнам, то, шатаясь, начинал ходить, стараясь подогнать вагон;

 Нет ни фактов, ни доказательств, одна лишь паника, тревожно-злобный аффект. Что беспокоит Позднышева больше всего?

Ведь ужасно было то, что я признавал за собой несомненное, полное право над ее телом, как будто это было мое тело, и вместе с тем чувствовал, что владеть я этим телом не могу, что оно не мое и что она может распоряжаться им как хочет, а хочет распорядиться им не так, как я хочу.

Я не мог бы сказать, чего я хотел. Я хотел, чтоб она не желала того, что она должна желать.


Знал ли Позднышев, чего желала его жена? Конечно, нет. Он весь  во власти аффекта и аутистических фантазий, вообще не связанных с реальностью. На основании этих фантазий он принял решение; оставалось  привести его в исполнение

Позднышев врывается в дом и рассудочно, отдавая себе отчет в каждый момент, убивает жену, ударив ее в бок ножом.  Сам вызывает полицию. Все, что происходит после убийства, отмечено чувством равнодушия, даже скуки. Жена, истекая кровью, умирает в своей кровати, но Позднышев не ощущает ни боли, ни ужаса, ни вины. Лишь недоумение и непонимание, что же теперь делать. Игра окончена, цель достигнута. Невыносимая отдельность существования жены прекращена. Что дальше?

«Пойти к ней?» — задал я себе вопрос. И тотчас же ответил, что надо пойти к ней, что, вероятно, всегда так делается, что когда муж, как я, убил жену, то непременно надо идти к ней. «Если так делается, то надо идти, — сказал я себе. — Да если нужно будет, всегда успею», — подумал я о своем намерении застрелиться и пошел за нею. «Теперь будут фразы, гримасы, но я не поддамся им», — сказал я себе.

 Толстой живописует грубое моральное помешательство Позднышева:

— Подойди, подойди к ней, — говорила мне сестра.«Да, верно, она хочет покаяться», — подумал я. «Простить? Да, она умирает и можно простить ее», — думал я, стараясь быть великодушным.


Гений Толстого, развернувший перед читателем этот страшнейший именно в своей правдивости рассказ с таким красивым названием "Крейцерова соната", поражает и пугает.  Чтобы так написать, нужно это прочувствовать и пережить.

Гений и злодейство

Две вещи несовместные. Неправда:

А Бонаротти? или это сказка

Тупой бессмысленной толпы – и не был

Убийцею создатель Ватикана?

"Крейцерова соната" Льва Толстого. Клинико-психологический разбор личности жѢноубийцы, часть первая




Позднышев, главный герой повести, человек, убивший жену, сам вызвавший полицию и отделавшийся всего 11 месяцами тюремного заключения, рассказывает о том, что произошло в его жизни. Итак, что же мы можем о нем узнать из его собственных слов? Позднышев достаточно богат, чтобы вести образ жизни, приличный человеку его круга. О семье, родственниках и детских годах героя сведений нет.

  • С юности  фиксировал болезненное внимание на сексуальной сфере жизни. Боялся стать блудником, что, в его понимании "подобно состоянию морфиниста, пьяницы, курильщка";

  • Мысли о женитьбе были окрашены чувствами своей испорченности, вины, "я гваздался в гнезде разврата".  Главным критерием оценки будущей невесты для героя  была ее "чистота": "многих я забраковывал именно потому, что они были недостаточно чисты для меня". Переживал, что девушки не подозревают, насколько распутны мужчины:  "  [в романах] ничего не пишется о том, что было с героем, прежде; ни слова о его посещениях домов, о горничных, кузарках, чужих женах"

  • Постоянно навязчиво философствует о причинах "разврата", ищет их в рационе питания, излишнем и провоцирующим "возбуждение, чувственные эксцессы".

  • Природу своей влюбленности в будущую жену трактует в приземленно-физиологическом ключе: " тотчас же получается возбуждение, которое, проходя через призму нашей искусственной жизни, выразится влюбленьем самой чистой воды, иногда даже платоническим. И я влюбился, как все влюбляются."

  • Высказывает идеи (доходящие до уровня бреда) власти женщин над мужчинами, их опасность для мужчин, страх перед  женскими нарядами:  и хочется крикнуть полицейского, звать защиту против опасности, потребовать того, чтобы убрали, устранили опасный предмет.


Эти данные  позволяют говорить о формировании бредовой настройки. Это еще не бред, но очевидный определенный неконтролируемый  страх,  настороженность и убежденность в опасности, исходящей от женщин.

В период ухаживания за будущей женой проявляется дисгармоничность их отношений:  "Без стыда теперь не могу вспомнить это время жениховства! Какая гадость! Ведь подразумевается любовь духовная, а не чувственная. Ну, если любовь духовная, духовное общение, то словами, разговорами, беседами должно бы выразиться это духовное общение. Ничего же этого не было. Говорить бывало, когда мы останемся одни, ужасно трудно. Какая-то это была сизифова работа. Только выдумаешь, что сказать, скажешь, опять надо молчать, придумывать"

Позднышев женится на достойной девушке своего круга, дочери обедневшего дворянина, в которую влюблен. На четвертый день после свадьбы жена стала упрекать Позднышева  "в эгоизме и жестокости", в том, что он ее не любит.  Лицо жены выражало "полнейшую холодность и враждебность, ненависть".  Позднышев с ужасом понимает, что попал в ловушку, женитьба не принесла счастья, а наоборот, принесла  "нечто очень тяжелое" .

Интересно, что произошло в эти четыре дня? Каким образом Позднышев умудрился вызвать в девушке такую ненависть? Толстой об этом умалчивает.

Свое отношение к жене в первый период их брака Позднышев описывате как циклическое. Описание Толстым этой цикличности по достоинству  оценили бы  психиатры: Период любви — период злобы; энергический период любви — длинный период злобы, более слабое проявление любви — короткий период злобы. 
Описание так же подходит и под известный паттерн характерных для отношений с нарциссом "качелей" .

Здесь же впервые возникает идея ревности - на этот раз, к врачам, которые наблюдали жену в период ее беременностей и после родов и "цинически раздевали и ощупывали ее везде, за что я должен был их благодарить и платить им деньги"
Мотив ревности не осознается Позднышевым  как патологический. Вообще критики к своим суждениям, чувствам и убеждениям у Позднышева нет. Все, что приходит ему в голову, минуя фазы мысленных контрастных рассуждений, воспринимается как истинное, верное.

Забегая вперед, мы так и не понимаем, раскаивается ли Позднышев в убийстве своей жены, или во всем себя оправдывает.

За 8 лет жена рожает Позднышеву пятерых детей.  Периоды между беременностями жены представляются для Позднышева критическими. Он боится, что ничто уже ей не помешает предаться чувственности с другими мужчинами, и он не сможет за этим ни уследить, ни противостоять. Подозрительность в отношении жены, несмотря на отсутствие каких-либо оснований (жена проводила дни дома, занимаясь  детьми), начинает нарастать с каждым днем.

Здесь уже можно говорить о ходе мыслей Позднышева, позволяющем назвать его паранойальным психопатом с его убеждениями о правильном и неправильном и готовности за эти убеждения бороться.

Родив пятерых детей, жена принимает решение больше не рожать.  Это повергает Позднышева в ужас. Он так описывает жену в этот период: Она была во всей силе тридцатилетней нерожающей, раскормленной и раздраженной женщины. Вид ее наводил беспокойство. Она была как застоявшаяся, раскормленная запряженная лошадь, с которой сняли узду. Узды не было никакой, как нет никакой у 0,99 наших женщин. И я чувствовал это, и мне было страшно.

Взаимоотношения Позднышева и жены претерпевают изменения: между нами было та страшная пучина, о которой я вам говорил, то страшное напряжение взаимной ненависти друг к другу, при которой первого повода было достаточно для произведения кризиса. Ссоры между нами становились в последнее время чем-то страшным и были особенно поразительны, сменяясь тоже напряженной животной страстностью.
Я ведь, (...)  был несколько раз на краю самоубийства, а она тоже отравлялась.


Пожалуй, ни одна работа психологов на тему созависимости не передает ее сущности так ярко, как эти описания Толстого, поражающие своей точностью.

Окончание здесь