?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

По этому поводу захотелось вспомнить встречу Рождественского со слушателями в Бетховенском фойе БЗФ в 2012 году, которую я вела. Ниже -  то, что говорил великолепный Геннадий Николаевична этой встрече. Надеюсь, вам понравится)


фото В.Постнов

                 

...cчитает, что о Заслуженном коллективе думать не надо. Им нужно восхищаться.

...отрицательно относится к перенесению действия «Волшебной флейты» на территорию бензоколонки или подводной лодки

...давно вынашивает идею записать с каким-нибудь скрипачом Шесть сольных сонат и партит  Баха  под  своим управлением. Тогда никаких вопросов не возникнет, чья эта интерпретация —  скрипача или дирижера

                 

Вторая симфония Брукнера, редакция 1872 года

Дело в том, что 20 лет тому назад я сыграл подавляющее большинство симфоний Брукнера, причем существует мнение, которое совершенно справедливо, что Брукнер написал девять симфоний. Но на деле, как я думал тогда, он написал двадцать одну симфонию, поскольку каждая симфония имеет по нескольку редакций. Вот тогда я сыграл в концертах в Москве целую серию, включая девять  симфоний  в наиболее часто исполняемых редакциях,  а потом аппетит разгорелся, и я записал   двадцать один вариант разных редакций. Тогда же вышел альбом под названием «Полное собрание симфоний Брукнера» во многих странах, в том числе и в Японии, и в России. А затем, в прошлом году, я получил письмо от американского музыковеда, который занимался дискографией Брукнера, и он задал мне вопрос, почему я не записал Вторую симфонию в первой редакции. Для меня это было открытием, действительно,  каких-то пять лет тому назад в одном из Венских архивов была обнаружена эта версия, которая сильно отличалась от всем нам известной редакции 1877 года. Этот господин спросил, не собираюсь ли я сыграть и записать ее. Конечно, я немедленно за эту идею ухватился и думал о том, как бы совместить  первое исполнение этой симфонии в России с записью, чтобы запись стала приложением к существующему уже комплекту, и это стало бы уже по счету двадцать второй симфонией. В этом была большая любезность  со стороны СПб филармонии — предложить сделать запись с концерта и с генеральной репетиции. И эта запись  будет отличаться тем, что  останется без монтажа, вот и все. Мне кажется, никто больше уже ничего не найдет, а если и найдет, то я буду уже достаточно стар, чтобы сыграть еще одну, двадцать третью симфонию.

В общих чертах я могу сказать, в чем заключается разница редакций  Второй симфонии Брукнера 1877 и 1872 года.  Слушатель, который знает редакцию 77-го года, вряд ли сможет эту разницу сразу обнаружить, но одна черта сразу бросается в уши. Это паузы. Там слишком много пауз, то есть звучащей тишины, чего во второй редакции нет. Порой кажется, что музыка прерывается. Известно, что при первом исполнении под управлением автора этой симфонии в Вене, в оркестре на скрипочке играл знаменитый в будущем дирижер Артур Никиш. Никиш был потрясен этим сочинением и спросил Брукнера: почему столько пауз, почему мы прекращаем вдруг играть, и Брукнер ему ответил: « Паузы эти потому, что когда, как я полагаю, я подхожу к какой-то важной мысли, я должен вздохнуть.» И это оправданно.

Иногда  слушатели начинают аплодировать в паузах. А во многих странах, я замечал,  есть такая тенденция - вообще не аплодировать в конце. Многие боятся, что  это еще не конец. Тогда я оборачиваюсь и в гробовой тишине говорю: «Это все.»

Хотел ли Брукнер, чтобы его симфонию исполняли в этой редакции? А разве мог Брукнер не хотеть, чтобы его произведения исполнялись?  Когда Брукнера принял император Франц Иосиф для того,  чтобы вручить ему орден, он спросил: «Ну хорошо, дорогой Брукнер, какие у тебя ко мне будут просьбы?» Брукнер ответил: «Ваше Величество.  Прикажите критику господину Ганслику прекратить ругать меня каждый день.» На что император ответил: « Ну хорошо,  для тебя я сделаю все, что угодно, но в нашей стране пресса  свободна!»

Четвертый скрипичный концерт А.Шнитке

Со времени написания этого концерта, то есть уже на протяжении 25 лет, у меня  не изменилось отношение к этому сочинению, как и не изменилось отношение к творчеству  замечательного композитора Альфреда Шнитке. Мне кажется, данное сочинение относится к разряду тех, что не нуждаются ни в каких редакциях и ни в каких коррективах, это шедевр. Я больше 20 раз дирижировал этим концертом, и моя оценка этого сочинения становится все более и более восторженной. Я все  время продолжаю находить в нем новые красоты, как и во всех других сочинениях Шнитке. Вот недавно я исполнял в Японии ораторию Шнитке «Нагасаки», он ее написал будучи студентом 2 курса Консерватории. Это тоже совершенное сочинение. Исполнялось в России при жизни автора  примерно 30 лет назад и все. Это меня всегда повергает в уныние; вокруг слишком много посредственной музыки и посредственных композиторов, а подлинные шедевры остаются за семью замками.

Положение дел в дирижерской профессии

Я был бы рад быть более конкретным в определении понятия «идеальный артист»,  но такой тип артиста все реже и реже встречается, и, как мне кажется, в особенности в моей профессии. Здесь картина, по-моему, очень печальная. Я не могу судить моих коллег и не хочу этого делать, но упадок в  профессии как таковой очень сильный, и главной причиной я бы назвал подмену профессии. За пульт становятся люди смежных специальностей, как правило, музыканты  с большой музыкантской репутацией, которая, в свою очередь, как  правило, к профессии дирижерской не имеет ни малейшего отношения. Это мы все наблюдаем. Часто приходится слышать мнения артистов оркестра, которые в данном случае самые объективные наблюдатели,  поскольку это те, кто работает с вновь вставшим за пульт в последнее время целым потоком людей смежных специальностей: инструменталистов,  певцов, балетных артистов. Правда, балетные раскрывают свое дирижерское дарование пока только дирижируя  балетами, но завтра они встанут за пульт  симфонической эстрады. На вопрос: «Как этот новый дирижер? Какие  впечатления?» -  после незначительной паузы слышишь всегда один и тот же ответ:  «Он очень хороший музыкант.» Но в этом-то  никто не сомневается. «А как вы с ним играете?»  «Ну,  это очень просто. На него не надо смотреть». Меня это ужасно огорчает,  но я не вижу никакого способа этого избежать, так как стимул, то, что движет этими людьми, замечательными музыкантами, один: зачем заниматься более трудными профессиями? Играть на рояле трудно? Трудно. На скрипке — еще труднее. А дирижировать — куда легче. И платят больше.

Отношение к творчеству сына, скрипача  Александра Рождественского

В разговоре на эту тему кроется подвох. Потому что все ожидают моего положительного отношения, и действительно, было бы странно, если бы я относился к работе, к творчеству своего сына отрицательно. Вероятно, в таком случае я бы посоветовал ему прекратить эту деятельность.

Но раз я этого не сделал, значит, я отношусь к этому с положительным уважением.

Репертуар его очень большой, в том числе, и современный репертуар. Он играет  Концерты  Шостаковича,  Альбана Берга, Шнитке. Недавно он  сыграл замечательный Второй концерт Богуслава Мартину для скрипки с оркестром, который никто раньше в России не играл, и я был очень рад, что он не сказал мне: «Зачем ты заставляешь меня учить концерт для одного исполнения? Я сыграю его один раз  в Москве, а больше никто и не просит.» Я всегда стараюсь объяснить ему, что это никакой роли не играет.

Музыка и современное общество

Уровень музыкальной культуры в мире  падает. Это объяснимо всей современной жизнью, ее темпом,  запросами, культурой и т.д.  Но остаются  места, где  интерес к классической музыке определяется реальными показателями. Тут я должен назвать Лондон. Почему? Допустим, в Лондоне существует зал, который называется «Королевский Альберт Холл» на 8 тысяч зрителей. Там каждый год исполняется «Мессия» Генделя.  Как она исполняется? На сцене сидит профессиональный  оркестр, профессиональный  дирижер и профессиональные солисты. А хора нет. Спрашивается: где хор? А  хор это публика. Люди, купившие билет, в фойе могут взять хоровые партии. Четыре стопки: тенор, бас, сопрано, альт. Люди берут эти ноты, и о чем это говорит? О том, что они могут их читать. И не бывает так, чтобы исполнение не состоялось или остановилось. А идут на такой концерт почему? Потому что находят в этом огромное удовольствие, наслаждение. Оказывается, такая малость как умение читать ноты, достаточна для того,  чтобы реализовать исполнение «Мессии» Генделя. В частности, в той же Англии можно наблюдать уже много лет  процесс исчезновения профессиональных хоров. Оратории, кантаты  поют любители. Поэтому с ними не бывает генеральной репетиции. Они могут репетировать только вечером, так как днем они служат; они чиновники, они водители автобусов,  продавцы. Репетиции идут несколько дней перед концертом по вечерам, а генеральная репетиция отсутствует.  К тому же администрация от этой идеи в восторге: хористам  не надо  платить. Так что все в выигрыше. Я думаю, что кроме Англии такого нет нигде. Это развитие самодеятельности, но не в том смысле развитие самодеятельности, к которому призывал в свое время нас шеф КГБ товарищ Семичастный. Это не то. В области музыкальной культуры это должно быть подобно английскому газону. Действовать насильственно, скорыми методами -  не даст ничего. Зерна должны сами упасть в почву,  а дальше нужно отслеживать и регулировать, как осуществляется их рост, вплоть до таких больших коллективов по нескольку сот человек.

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
amoit
May. 5th, 2016 08:57 pm (UTC)
Очень интересно! Спасибо, Марина!
( 1 comment — Leave a comment )

Profile

il_canone
Марина Аршинова

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner