?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: музыка




Разволновалась, увидев в фейсбуке выложенные Кириллом Гилельсом, внуком незабвенного Эмиля Григорьевича, чтущим его память и многое делающим для ее сохранения, за что ему огромное спасибо! - сканы письма Гилельса некой Берте Соломоновне. Скорее всего, речь идет о пианистке,  профессоре Нижегородской Консерватории Б.С. Маранц.

Письмо написано в ответ на претензии к результатам Конкурса Чайковского-66, на котором первое место было отдано Григорию Соколову,  выражаемые тогда многими музыкантами, которые данная Берта Соломоновна, судя по ответу Гилельса, ему пересказала, присовокупив и свое фэ.





Не знаю как у вас, но у меня от последних строчек ответа Гилельса "И конечно вы не можете испытать, что такое ответственность перед временем и музыкальной честью" - просто мурашки.

Мне известно от очевидцев, как складывался финал того конкурса. Конечно, здесь как в "Расемоне" у каждого может быть своя версия, но  у меня версия  моего профессора Л.Н.Синцева, которому рассказывал его профессор С.И.Савшинский, присутствовавший в Большом зале Моковской Консерватории на финале. Учителя Соколова - Л.И.Зелихман и М.Я.Хальфин были учениками Савшинского, в общем, это была настоящая музыкальная семья, и Савшинский участвовал в подготовке Гриши (извините, это не фамильярность, это имя, которое я слышала с детства миллион раз, именно Гриша, вы уже поняли, наверное, почему) и присутствовал в Москве на конкурсе.

И вот, по рассказам, мало кто видел в 16-летнем Соколове будущего победителя конкурса (и уж конечно, музыканта того масштаба, которого знаем мы сегодня). Благодаря отточенности и безупречности, Соколов проходил из тура в тур, без сенсации, без споров и противоречий, проходил, потому что сбрасывать было не за что, он играл совершенно. Уже тогда. Но не поражал ни оригинальностью (упаси Б-г), ни индивидуализмом, ни стремлением во что бы то ни стало заявить о себе, которым грешат многие конкурсанты.

NB: с юности в меня была заложено легкое презрение к культу индивидуальности, характерное для этики Савшинского и в то е время весьма популярное у некоторых его коллег.  Имелось в виду [у Савшинского], если ты ни кого не похожий талант, это никуда от тебя не уйдет. А если просто хочешь интересничать, то не надо.  Пока ты  учишься, будь любезен, постройся, играй не так, как хочется, а так, как надо (в разумных пределах, конечно, но все же). За это Савшинского многие боялись и не любили. Ученики с недостаточностью левого полушария в классе Савшинского чувствовали себя неуютно.

Когда начался финал, московская тусовка прочила победу Слободянику. Он был кумиром Москвы на тот момент. Красавец, талант, образ в стиле французского кино новой волны (это я от себя добавляю, Савшинский такого не говорил). И когда Слободяник вышел играть финал, по словам Савшинского,  вылил на публику  такие потоки желания и перевозбуждения   (было сказано гораздо крепче,  16+) в Третьем концерте Рахманинова,  что когда вышел Гриша и красиво и элегантно сыграл Второй концерт Сен-Санса, в зале словно солнышко просияло, - вот именно так говорил Савшинский.

Не все поняли тогда, что произошло. Вот здесь надо коснуться одной большой проблемы, существующей столько, сколько существует искусство. Чтобы разбираться в искусстве, понимать, что хорошо, а что ОЧЕНЬ хорошо, в частности, в фортепианной игре, мало любить музыку и ходить на концерты. Надо это искусство знать изнутри. Своими ручками потрогать, воспитать настоящий вкус ( не смогу сейчас в двух словах объяснить, что это такое, на это уходит лет 20-25), ценности, знать матчасть и тд и тп.

Все же прочие ориентируется на свои примитивные представления, эмоции, ощущения, повторяют за другими, не понимая, о чем, и тд и тп. То есть: объективно! -  далеко не все могли понять, что представлял собой УЖЕ ТОГДА Гриша Соколов и какой потенциал скрывался за его кротким совершенством.

Эмиль Гилельс, конечно, слышал это и понимал. Он был пианистом той же группы крови. Ему мы в большой степени обязаны гениальным и единственно верным решением того жюри - присудить первую премию Григорию Соколову.

Вот одно из красноречивых писем, направленных в  адрес Гилельса. Таких писем было десятки. Виктория Постникова рассказывала, что какая-то женщина из толпы плюнула в Гилельса, идущего после объявления результатов. Вообще, среди многих драм Конкурса Чайковского, эта история кажется мне самой потрясающей.







Хочется еще многое добавить, но боюсь свалить все в одну кучу, так что остановлюсь сейчас на этом. Такими они были тогда, в 1966-м: слева направо Миша Дихтер, Э.Г.Гилельс, Григорий Соколов.




Таков Соколов сейчас. Во вторник я иду на его концерт

Гергиев в Мюнхене

http://www.svoboda.org/content/article/25401363.html


Мюнхен для меня по ряду причин особый город и Мюнхенский филармонический оркестр, которым долгие годы руководил Челибидаки, которого я не люблю, хоть он мужчина был 494409040
видный

мне тем не менее тоже не чужой, потому что за  его пульт тогда же изредка вставал Карлос Клайбер, а все, к чему он прикасался, для меня имеет сакральную ценность. 8 лет (с 2004 по 2012) оркестром руководил Кристиан Тилеманн, и я впервые слушала его в концертном зале Мариинского театра с Восьмой Брукнера именно с мюнхенцами. Это было очень здорово.

С 2012 по 2016 год оркестром руководит Лорин Маазель, которому, согласно биографической справке, нынче 84 года


ED-AJ707_ccmaaz_DV_20090622105326
и, хоть он бодр и свеж, голова, как говорится, стала побаливать. То есть с головой все в порядке, просто подустал чуток и похоже уйдет раньше.

Непонятно, они всерьез рассчитывали, что он будет руководить оркестром до 86-ти?

23 января 2013 года был подписан контракт на руководство Мюнхенским филармоническим оркестром с Валерием Гергиевым с 2016 по 2020 год. И чтобы разорвать его со стороны оркестра я не знаю какие нужны доводы. Ну, как самый минимум, кома дирижера, не приведи господь.


После того приснопамятного письма в защиту политики Путина в Крыму (сам факт которого, конечно, полный бред и лишняя возможность покричать для тех, кто в этом заинтересован) началась кампания против Гергиева.  Вообще нет смысла обсуждать лай шавок, бегущих перед слоном, но их вопли кого-то способны ввести в заблуждение. Кто-то считает, что это серьезно.

Делается это так (по словам очевидцев): перед концертным залом где-то сбоку пристраивается небольшая группка принципиальных граждан бомжеватого вида. Они держат самодельные плакатики и изредка что-то выкрикивают. Количество их может варьироваться, но оно не велико (зачем тратить деньги на этих голодранцев) . Однако, этого достаточно, чтобы в СМИ появилось сообщение о "протестах". Этому придается важнейшее значение, новость, высосанная из пальца, попадает на первые полосы газет.

"Делу" пытаются придать масштаб - обсуждают его в различных советах и органах.

"Разрешение ситуации ожидалось после беседы с Гергиевым занимающихся вопросами культуры государственных чиновников Мюнхена. Она должна была состояться во время его приезда в столицу Баварии с оркестром Мариинского театра. Но в итоге сами чиновники поехали для встречи с Гергиевым в австрийский Линц."- из цит. выше статьи

Видите, приходится за ним еще побегать, чтобы призвать к ответу.

По существу. Позиция Гергиева абсолютно прозрачна и понятна. Ту обструкцию, которую ему устраивают на западе, я воспринимаю как абсолютный позор обструкционеров, сравнимый с бойкотом Израильского филармонического оркестра пропалестинскими силами.

Каждый слушатель решает сам, покупать ему билет на концерт  того или иного артиста или нет. Я, например,   никогда не пойду слушать Баренбойма, так как мне глубоко противна его политическая и человеческая позиция. И таких как я в Нью-Йорке много. Они просто не покупают билеты на его концерты. Значит ли это, что им можно прикладывать силы к тому, чтобы физически срывать его концерты? Абсолютно нет.  Я частное лицо и действую в своих рамках. Вот, в блоге у себя написала. А если я начну хулиганить на концерте Баренбойма, то меня обязана вразумить полиция.  А если срывом концерта Баренбойма займется какая-то  структура в своих политических целях, то давайте уже так прямо об этом и скажем и дадим оценку ее методам.

Кстати, так считаю не только я


"Результаты опросов жителей Мюнхена тоже были показательны. Практически все говорили, что не надо смешивать искусство и политику" -из цит. выше статьи
С профессиональной точки зрения: профсоюзы и самоогранизация ведущих западных оркестров сегодня находятся на таком уровне, что оркестр имеет возможность сам решать, с кем ему работать. И, если в разгар политической травли, в марте, на место заболевшего Лорина Мазеля на концерт в Карнеги холл полетел Гергиев по приглашению оркестра, то мнение оркестра во всей этой грязной игре очевидно.

И по поводу обвинений в гомофобии. Гергиев - осетин, выросший и сформировавшийся в Осетии, сохранивший крепкую связь с патриархальной культурой своей родины. Сохранять уклад, традиции и ценности своего народа, не смешиваясь с другими народами, - для многих в "мультикульурном пространстве"   сегодня считается неприличным. Одно это уже оскорбление и угроза. Для меня все это не так.  Кто и по какому праву может требовать от людей, воспитанных в духе традиционных  ценностей,  попрания этих ценностей????? Одно это уже моральное насилие и преступление против свободы личности

Ничто, даже разочаровавшая личная встреча (в 2008 он играл у нас и концерт был довольно слабый, явно непропорциональный гонорару со многими нулями), не отвратит меня от этого пианиста. Я полюбила его в юности навсегда. 25-й опус Этюдов Шопена он ИМХО играет лучше всех. Особенно ему удаются светлые и быстрые мажорные этюды и прелюдии Шопена с двойными нотами, у него от природы офигенные двойные ноты. Обычно тут не знают, что делать. А он знает, чешет с таким итальянским шиком, красотой и неподражаемой грацией, что дух захватывает.

Я вообще это вот итальянское, витальное, скоротечное, прекрасное очень уважаю.

У него особое, хрустальное такое, звонко-хрупкое звучание рояля. В молодости он, судя по записям с шопеновского конкурса, где он и стал тем, кем всю жизнь является, а именно, одним из главных имен в пианизме второй половины ХХ века, поколачивал. Да-с, с кем не бывало. Это от прямоты шло хорошей такой, убежденности. Потом, конечно, всего этого уже не было.

Сын миланского архитектора (как звучит!) Джино Поллини, автора зданий корпоративных монстров и соборов, Маурицио Поллини - эстетский, изысканный, сияющий, это уходящая натура, олицетворяющая предзакатный волнующий расцвет Европы

в качестве иллюстрации - смотрите у меня тут

Гилельс

Gilels
Гилельс был моим любимым пианистом, когда я училась в Консерватории. На этот выбор конечно оказал решающее влияние мой педагог, Синцев, ученик Савшинского, большой фанат Гилельса и Флиера. Школа Нейгауза не пользовалась таким восхищением по причине как раз слишком сильного уклона в индивидуализм, "культ личности" в искусстве, спекулирование романтическими ценностями и некоторым недостатком мужского, маскулинного начала. Это я, конечно, жестко и грубо так пишу, но чтоб было понятно. Да, я помню, что Гилельс был учеником Нейгауза. Но Синцев с подачи Савшинского всегда считал, что Гилельса сделала Берта Рейнгбальд, его педагог, у которой он учился до 16 лет в Одессе, и которая подготовила его на Всесоюзный конкурс, который он выиграл и с которого началась его карьера. Синцев так и говорил: "Гилельс стал Гилельсом в 16 лет. " Это, кстати, характерно, ибо многие великие исполнители состоялись очень рано. Исключениями являются  другие, которые состоялись позже.

Почему я пишу "был любимым пианистом"? Он и сейчас, конечно, один из самых любимых. Просто много воды утекло с тех пор. Многих я слушала живьем. Много разных впечатлений.

Но Гилельса я застала! в 1983 или 84-м, не помню, он сыграл у нас в БЗФ все бетховенские концерты с оркестром. Я была на двух его концертах.  Спасибо, мама с папой, что купили мне билеты. Это было волшебное совершенно впечатление! На сцене Гилельс, внешне человек не  красивый, как большинство музыкантов (в раннем детстве меня водили на концерты Гриши Соколова и Сергея Стадлера, из чего я сделала вывод, что музыкант может выглядеть только так), на сцене становился элегантным как рояль. Рояль - от слова королевский. Помню, как он выходил из кулис держа так манерно ручку ладонью вверх сбоку на уровне пояса. За роялем он выглядел шикарно! Как, кстати, и Гриша Соколов. В этом они схожи. В их судьбах есть  интересное переплетение.

Именно Гилельс был тем, кто взял на себя смелость и риск присудить 16-летнему Соколову в 1966-м  первую премию Чайника. Вот разглядел как-то. Для остальных все это было не очевидно. Сейчас, наверное, таких уже не осталось. А тогда - рассказывала Постникова - когда после объявления решения жюри Гилельс шел через толпу, в него какая-то женщина плюнула. Представляете? В Гилельса. Вот это российское родовое проклятие - нелюбовь к себе и к своим сородичам - довела образованнейшую московскую публику до истерики по поводу ничтожного по сравнению с Соколовым Миши Дихтера, которому почему-то (может, потому, что американец?) многие хотели отдать первую премию.



Берта Рейнгбальд и Эмиль Гилельс. Фото из архива  семей Гилельс - Рейнгбальд публикуется с их разрешения

И последнее. Берта Рейнгбальд. Горе и позор тем, кто сделал это с ней. Будучи немкой, она очень страдала после войны. Тогда только ленивый немца не пинал. Вернувшись из эвакуации в Одессу, она не смогла вселиться в свою квартиру - квартира была занята. Ее рояль, который ей подарили в честь победы Гилельса на конкурсе еще до войны, забрал ректор Консерватории себе со словами - у тебя и квартиры нет, зачем тебе рояль. Она жила за занавеской в углу в Одесской Консерватории. В очередной раз, когда она пришла хлопотать о квартире в какой-то там орган соответствующий, она, отстояв очередь и получив свою долю издевательств в кабинете, вышла на лестницу и выбросилась из окна. Жалко ее ужасно
Musin_OK


Таким его помню я. Это был скромнейший человек, восьмидесяти с лишним лет, каждый понедельник приходивший в свой класс на втором этаже Консерватории. Его сопровождала пестрая толпа студентов и стажеров из разных стран, В его классе числилось их множество, на занятиях все места были всегда заняты. Чем он знаменит? - Он учитель Темирканова, Гергиева, Синайского, Бычкова, Симеонова, Димитриади, Джемала Далгата (кстати, кто не знал, последний - дедушка главного дирижера Михайловского театра Михаила Татарникова), Арнольда Каца, Владислава Чернушенко,Тугана Сохиева и многих других.

И.Мусин, Э.Грикуров, Н.Рабинович, А.Мелик-Пашаев и другие – корифеи знаменитой на весь мир ленинградской дирижерской школы, ученики Николая Малько и Александра Гаука. Учениками же другого великого учителя Николая Рабиновича были Неэме Ярви, Юрий Симонов, Марис Янсонс.

Илья Александрович Мусин был добрейший и, как я уже писала, скромнейший человек. Кротость у него написана на лице. Помню, как он показывал ученикам движения кистью. Помню, все почему-то проходили у него Первую симфонию Брамса. Он в последние годы после смерти жены был очень одинок, несмотря на всю шумиху и почет, который ему оказывали в Консерватории. Умер он в возрасте 96 лет, как мне рассказывали, в больнице из-за ошибки врачей: он попал по скорой, они не знали, что у него стоит кардиостимулятор и что-то там не то сделали.

Как и его учитель фортепиано Самарий Савшинский, автор нескольких маленьких книжечек об игре на рояле, которые "томов премногих тяжелее", как выражается Леонид Евгеньевич Гаккель, Мусин писал тонкие и очень умные книжки о сути и технике дирижирования.

Tags:

Карлос Клайбер - 4

Да, насчет холодильника, который Клайбер забивает до отказа, а потом, когда он пустеет, снова идет дирижировать, Караян был, конечно, прав. Франко Дзефирелли высказался на эту тему еще жестче, говоря о том, что в 90-х Клайбер совершал набеги в Мюнхенскую оперу как голодный волк, вышедший из логова, чтобы схватить овечку. И Караян же гениально понял причину этого: Клайбер не хотел дирижировать. Просто не хотел. Не любил это дело. И я его, кстати, понимаю. Это чувство, когда у тебя что-то получается, но ты не хочешь делать это ежедневно, ставить на поток и все прочее. Что это - тонкость натуры или лень, нежелание работать? Какая разница...
Есть к тому же еще такой момент. Искусство, скажем, Мравинского с годами только выигрывало, приобретая с сединой, впалыми старческими щеками, тяжелым взглядом человека, повидавшего ВСЕ на своем веку, усадку, как величественное здание. С Клайбером такого быть не могло, как невозможно представить себе Пушкина или Моцарта убеленными сединами проповедниками скромности и смирения. Таких гонят гормоны, мысли о сиюминутных удовольствиях, восторг от жизни, и прочие приятные вещи, свойственные в основном молодости. Стареют такие люди тяжело и некрасиво, это испытание не для них.

Переделав в молодости имя Карл на Карлос, добавив себе этого латинского компонента, Клайбер признался в своей тяге к романской традиции с ее неизбывной витальностью. Не случайно его окружали итальянцы - он дружил с Мути, Аббадо, Поллини, Паваротти, Дзефирелли, Доминго (хоть он и испанец). Правда, когда он сломал ногу, тусуясь с очередной красоткой у Дзефирелли в Позитано, операцию поехал делать в Зальцбург, не доверял итальянцам; в этом он оставался немцем.

Его карьера выглядит очень странно в свете общих тенденций. Названый лучшим дирижером ever, которого, по словам Лебрехта (которому мы конечно не доверяем, но все же) 9 из 10 дирижеров сразу поставят на первое место, а десятый поставит на первое место с комментарием "хоть у него и был узкий репертуар", Клайбер впервые выступил в Мет когда ему было за 50, дал всего лишь один концерт в Лондоне, лишь однажды триумфально выступил с оркестром Концертгебау, ни разу не выступал на Зальцбургском фестивале, после двух феноменальных новогодних концертов в Музикферайне отказывался от продолжения, отказался делать "Кольцо Нибелунгов" в Байройте и еще бог знает от чего отказывался. От всего того, за что остальные готовы были выйти в окно. Его рвали на части - он не хотел. Он срывал постановки, концерты, записи, гастроли, отменял все по невообразимым причинам - типа желания пойти с сыном в бассейн - другому достаточно было бы повести себя один, максимум два раза так, чтоб о нем забыли навсегда, за Клайбером продолжали гоняться и уламывать выйти на сцену. Потому что он умел сделать чудо. (Продолжение следует)

Бах-Гуно Аве Мария

Это потрясающий культурный феномен - на музыку Прелюдии до мажор из Первого тома Хорошо Темперированного Клавира Баха спустя лет примерно 150 Гуно наложил мелодию. Не изменив в прелюдии ни ноты! Такой   фантастический  римейк. Фантастический, с точки зрения музыканта, не только в силу исключительной красоты, какая в результате получилась, но в силу достигнутой абсолютной гармонии двух разных начал. Равно простая как и гениальная барочная прелюдия Баха стала основой и аккомпанементом для романтической, взолнованной мелодии Гуно. То есть что я пытаюсь здесь объяснить: они - мелодия и аккомпанемент - с разных планет, понимаете? И сходятся при этом в каждой гармонии, в строении фразы, образуя уникальную арку от начала к концу.

Еще и еще раз убеждаюсь: музыка Баха универсальна, это глобальный код музыки. Мне кажется, Баха нужно изучать всю жизнь, всю жизнь.

Новость дня

Андрей Баранов выиграл Конкурс Королевы Елизаветы в Брюсселе. Я ужасно за него рада, и просто от всей души его поздравляю, потому что он великолепный, редкой породы, скрипач, с феноменальными данными, благородным нутром  и отличной школой. А еще потому, что очень за него болела на Конкурсе Чайковского, и переживала, когда его не пропустили в финал, это был такой беспредел, он на голову был круче всех, кто там играл. ПОзор тем, кто такое накосячил, просто позор. Но тогда еще я блоге написала, что от такого решения проиграли слушатели и сам конкурс, а Баранов свое возьмет. И как я оказалась права? (Вообще, мне в таких вопросах можно доверять - я разбираюсь)

А еще он просто отличный парень. Когда это все случилось на Чайнике, когда с ним просто ужасно несправедливо поступили, на глазах у всех, он ( и его семья, кстати) настолько достойно все это восприняли, вот урок многим! Огорчились конечно, но не более того. Нужно знать себе цену, и Андрей ее знал.

А еще после всего этого мы сделали все, чтобы он дважды в этом сезоне выступил в Большом Зале филармонии. И еще пару раз он играл в Малом и в Капелле, но это уже другие постарались. И он играл великолепно. Концерт Шостаковича в январе он должен был играть с Темиркановым, но это, к сожалению, не сложилось, играл с Алексеевым, но тоже очень хорошо. Очень надеюсь, что с ЮХТ  еще сложится.
Первый концерт Чайковского сегодня – шлягер.
Ни одно другое классическое произведение не играют так часто, в том числе и на всевозможных конкурсах. Это бесконечное повторение дискредитировало,, измучило прекрасное, нежнейшее произведение. Злоупотребление первым концертом в СССР и в России на всяческих торжественных, в прошлом – коммунистических, сейчас – патриотиче-
ских, празднествах привело к тому, что у многих русских людей концерт набил оскомину, а за рубежом его зачастую даже принимают за некий музыкальный апофеоз русского великодержавного шовинизма.
А ведь это музыкальное сочинение, как бы сотканое из мелодических модуляций человеческой души, эта поющая, симфоническая философия жизни, этот сладкий русский симфонический экзистенциализм принадлежит едва ли не к десятку лучших созданий человеческого гения.
Для исполнения первого концерта Чайковского нужно быть не только технически совершенным пианистом, но и обладать соответствующим жизненным опытом, быть в ладах с русской культурой девятнадцатого века, нужно глубоко понимать русскую религиозную философию или как ее иначе называют, органическую жизненную мудрость.
Первый концерт Чайковского я играю всю жизнь. Это сочинение связано в моей душе с образом моего отца, Владимира Николаевича Гаврилова, художника, получившего признание во время хрущевской от-
тепели. Я вспоминаю его хранящуюся в Третьяковской Галерее картину «Свежий день». На ней изображена девушка в
белой юбке, платочке и желтой короткой кофточке. Девушка стоит в лодке. С озера – ей в спину – дует свежий ветер.
Девушка смеется, радуется. И мне хочется радоваться, когда я играю первый концерт. Радоваться чудесной
музыке и скорбеть о безвременно ушедшем отце. Перед отъездом отца на выставку его друга в Твери в 1970 году (там
папа умер скоропостижно, 47 лет от роду ), я обещал ему выучить этот концерт за неделю. Он тогда рассмеялся и сказал: «Не думаю, что это реально». Свежий, сладкий, мелодический ветер жизни, дующий прямо через сердце – такова музыка первого концерта Чайковского. 35 лет я играл этот концерт так – беззаботно, радостно, с восторгом. Упиваясь красотой созвучий, отдаваясь им. В то же время я ощущал, что что-то в ткани этой музыки – далеко не все так светло и радостно, как на пьяной русской масленице, что музыка Чайковского возвращает нас к чему-то колоссальному, добиблейскому, что на фоне гимнов радости и полноты бытия в этой музыке проскальзывают ужасы и срывы, слышатся страхи, угадывается мучительная внутренняя борьба, открываются не только лазурные перспективы, но и провалы во тьму.
Я много раз думал о первом концерте, он часто звучал во мне, приходил ко мне и заполнял меня. Подолгу не отпускал. Однажды, эта чудесная музыка взорвала мое сознание. Как будто в дзен-буддистском озарении, мне открылись «шифры» этого замечательного произведения. С тех пор я играю этот концерт иначе. Не все, к сожалению, можно сформулировать словами. Как известно, музыка начинается там, где слова теряют свою силу.
Первый концерт – это космос Чайковского, его Книга Бытия. В интродукции Чайковский представляет сотворение мира.
Могучие удары валторн – это дни, акты творения. Это слова Творца, это Его голос. Его пульсация. Трубы архангелов. Зов праотцов. Мощный крик пророков. Продолжает дело творения – кузнец-демиург, пианист. Он выковывает
своим гармоническим молотком вселенную из хаоса. Вокруг него вращаются облака мелодической Славы Господней.
Сотворение мира композитор показывает нам с позиции Создателя, Чайковский не смотрит на эту сцену, не слышит ее, он сам творит. Не как продолжатель творения, как Бог. Необыкновенная популярность вступления концерта связана с тем, что композитор написал музыку такой мощи и красоты, что люди, даже не понимающие, «о чем» повествует эта музыка, «что» это такое, подчиняются воле автора. Внимают творению, восхищаются им.
Начало первого концерта – самая известная музыка на планете. За всю свою жизнь я не встретил ни одного человека, который не знал бы этого мотива – от крестьянина до короля. Задача исполнителя – сыграть интродукцию так, чтобы публика ощутила всем своим естеством сотворение мира как великое торжество и таинство. Сколько бы раз ни исполнял тот или иной музыкант это произведение, каждый раз он должен быть во время выступления де-
миургом, создателем вселенной. Тогда вступление не прозвучит ни вульгарно, ни помпезно, ни легкомысленно-вальсообразно. Не прозвучит и ложно-патриотически, отвратительно державно или тривиально-националистически. Не Россию для русских творил Бог и с ним Петр Ильич Чайковский, а мир! Тьму и свет. Воду и землю. Воздух и огонь.
Растения, зверей, рыб, человека. Народы земные. Таков охват начала этого концерта. Вселенский, космический охват. И в тоже время – начиная с главной партии первой части, музыка первого концерта – это личные переживания композитора. Чайковский, музыкальный гений, был человеком чрезвычайно чувствительным, ранимым. Его гомосексуализм, с которым он долго боролся, как с постыдным грехом, с трудом совмещался с нравами и понятиями
общества того времени, со средой, в которой ему пришлось жить. Чайковский чувствовал себя в середине семидесятых годов девятнадцатого века как человек, смотрящий в глубокий провал. Жизнь «вне провала», однако, угнетала его. Он боялся отдаться своей чувственной природе – броситься в пропасть. Боялся «разбиться» на ее дне. Его ждала дружеская Голгофа – «суд чести». Этот же суд над самим собой проходил в душе композитора всю его сознательную жизнь. О своих мучениях Чайковский писал не раз в своих дневниках и письмах братьям. Страдания композитора нашли отражение в первой части концерта, с одной стороны наполненной любовью к жизни, а с другой – пронизанной ужасом перед ее реальностью и своей судьбой. Таков Чайковский – он все время находится между ужасом и восхищением. Между кошмаром реальности и упоением ею.
Первый концерт написан Чайковским еще в то время, когда он из последних сил подвергал себя чудовищному насилию, чтобы окончательно не прослыть «бугром» (активным педерастом) и хоть как-то соот-
ветствовать образу «нормального человека» тогдашнего общества. В 1876 году он даже женился. К концу семидесятых годов он уже «жил в провале». Жил в согласии с тем, что генетически предопределила природа. Но в начале девяностых – Чайковский все-таки «разбился». То ли добровольно, то ли с помощью холеры. Главная партия концерта, не случайно позаимствованная из грустной старинной песни бродячих слепых музыкантов, как бы несет в себе смертельную хрупкость Чайковского. Его отторженность, его надмирность. Его печаль. Побочная партия являет другую сторону его личности – нежную, любовную привязанность к земной жизни. Показав в главной и побочной партиях две движущие силы своей души, Петр Ильич музыкально пророчествует о том, что его ждет. Он вос-
создает роковое стечение обстоятельств, которое в будущем приведет его к гибели. Начиная с первого концерта, тема неумолимого рока присутствует практически во всех симфонических произведениях Чайковского. В первой части концерта фатум манифестируют беспощадные тромбоны и мрачные фаготы. В конце разработки Чайковский воспро-
изводит диалог своего лирического героя (фортепиано) с силами судьбы (оркестр). Герой молит о спасении. Эти же мольба и трепет человека перед фатумом отображены и в сольной каденции. Начиная с «Allegro con spirito» исполнители играют обычно первую часть концерта в неверных темпах. Это приводит чаще всего к разруше-
нию всей музыкальной архитектуры произведения. Как найти правильный темп аллегро?
В побочной партии указано – «tempo primo». Очевидно, однако, что побочная партия должна исполняться неторопливо и с любовью. «Tempo primo» относится, конечно же, к главной партии, а не к теме вступления. «Tempo primo» побочной партии должно быть в одинаковом темпе с главной партией «Allegro con spirito». Тогда сойдутся
концы с концами. Обычно же «Allegro con spirito» исполняется в полтора, в два раза быстрее, чем надо. И фа-
минорные oктавы в кульминации кажутся абсурдно быстрыми, а они должны исполняться в темпе без замед-
ления. Если же темп навран изначально, то все произведение, естественно, приобретает карикатурные формы, лишается логики и рассыпается. Побочная же партия «poco meno mosso» обычно играется слишком медленно. Только после такой ревизии темпов становится ясно, какую глубокую, волшебную музыку написал Петр Ильич.
Только в правильных темпах появляется возможность интонировать каждую ноту с бережностью и нежностью, достойной Чайковского. Во второй части концерта уже видны наброски к «Евгению Онегину». Умиротворенные картины русской природы, деревни, помещичьи усадьбы. «Выстрел» в репризе наводит мысли о дуэли Ленского
и Онегина. Короткий речитатив фортепиано напоминает бормотание Онегина: «Убит, убит...» Тут же появляются музыкальные образы, чем-то напоминающие будущие темы из «Пиковой дамы». Французская песенка – бред или воспоминание старухи о танцах с французскими аристократами. Финал концерта оптимистичен. Композитор отходит и от Библии, и от собственных проблем, и целиком отдается экстатическому малороссийскому празднику. В финале концерта в музыке простираются рождественские волшебные ландшафты, танцуют герои раннего Гоголя, веселится мир. Первая тема знаменует собой «мужское» начало – это знаменитая песня «Выйди, Иваньку». Побочная партия манифестирует «женское» начало, пластику и негу малороссийских красавиц и юных красавцев.
В конце, перед кодой, по музыкальному небу первого концерта летит кузнец Вакула верхом на черте в Петербург к царице за черевичками для своей красавицы Оксаны. Экстатический этот полет заканчивается грохотом падения. Вакула приземляется во дворце, вокруг него танцуют полонез роскошно одетые вельможи, апофеоз этой сцены –
торжественное появление Екатерины Великой.

Profile

il_canone
Марина Аршинова

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner