?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: литература




Начало здесь

Итак, появляется третий недостающий персонаж драмы - "любовник". Скрипач, некто Трухачевский (обратите внимание на фамилию, которую дает этому персонажу Толстой), с которым жена могла бы музицировать в ансамбле. Причем эта мысль пришла в голову именно Позднышеву, это была его полностью его идея, он настаивал на их совместном музицировании. Все это называется  экстернализацией. И тут же начинает прирастать бредовые интерпретации

С первой минуты как он встретился глазами с женой, я видел, что зверь, сидящий в них обоих, помимо всех условий положения и света, спросил: «Можно?» — и ответил: «О да, очень»

этот человек должен был не то что нравиться, а несомненно без малейшего колебания должен был победить, смять, перекрутить ее, свить из нее веревку, сделать из нее все, что захочет. Я этого не мог не видеть, и я страдал ужасно.

Здесь интересно "смять, перекрутить ее, свить из нее веревку, сделать из нее все, что захочет".  Позднышев говорит о жене как о вещи, принадлежащей ему.  И он боится, что эту вещь у него заберут и станут владеть ею.

Толстой прекрасно объясняет в двух словах сущность патологической супружеской ревности - страх быть ограбленным, тайно или прилюдно.

Дальнейшее повествование посвящено тому, как Позднышев искал, жаждал и находил "доказательства" если не свершившейся, то бесспорно готовящейся измены

Лежу в кабинете и злюсь. Вдруг знакомая походка. И в голову мне приходит страшная, безобразная мысль о том, что она, как жена Урии, хочет скрыть уже совершенный грех свой и что она затем в такой неурочный час идет ко мне.

А вот и первый эпизод насилия:

Мне в первый раз захотелось физически выразить эту злобу. (...) Убирайся, или я тебя убью! — закричал я, подойдя к ней и схватив ее за руку.

Итак, еще раз: любые угрозы гетеро- или аутоагрессии нужно принимать всерьез.

Далее - сцена званого вечера, на котором жена и скрипач исполняли "Крейцерову сонату", с знаменитым описанием первого Аллегро. Нас в данном случае интересует не столько магия проникновения Толстым в ярость и отчаяние этой музыки, сколько упоминание Позднышева о своем тщеславии, о гордом чувстве собственника, который он испытывал, демонстрируя гостям свою жену за роялем.  Обладание и контроль над женой становится для Позднышева сверхценной идеей, а страх потери этого обладания - главным кошмаром

И, наконец, дело идет к развязке. Толстой очень хорошо описывает внезапно охватившее Позднышева сильнейшее волнение при прочтении невинного письма жены.

Через два дня я уехал в уезд в самом хорошем, спокойном настроении простившись с женой. В уезде всегда бывало пропасть дела и совсем особенная жизнь, особенный мирок. (....) На другой день мне в присутствие принесли письмо от жены. Я тут же прочел его. (..) Кроме того, что Трухачевский без меня был еще раз, весь тон письма показался мне натянутым. Бешеный зверь ревности зарычал в своей конуре и хотел выскочить

Бросив все дела в уезде, Позднышев направляется на поезде домой.

Я был как зверь в клетке; то я вскакивал, подходил к окнам, то, шатаясь, начинал ходить, стараясь подогнать вагон;

 Нет ни фактов, ни доказательств, одна лишь паника, тревожно-злобный аффект. Что беспокоит Позднышева больше всего?

Ведь ужасно было то, что я признавал за собой несомненное, полное право над ее телом, как будто это было мое тело, и вместе с тем чувствовал, что владеть я этим телом не могу, что оно не мое и что она может распоряжаться им как хочет, а хочет распорядиться им не так, как я хочу.

Я не мог бы сказать, чего я хотел. Я хотел, чтоб она не желала того, что она должна желать.


Знал ли Позднышев, чего желала его жена? Конечно, нет. Он весь  во власти аффекта и аутистических фантазий, вообще не связанных с реальностью. На основании этих фантазий он принял решение; оставалось  привести его в исполнение

Позднышев врывается в дом и рассудочно, отдавая себе отчет в каждый момент, убивает жену, ударив ее в бок ножом.  Сам вызывает полицию. Все, что происходит после убийства, отмечено чувством равнодушия, даже скуки. Жена, истекая кровью, умирает в своей кровати, но Позднышев не ощущает ни боли, ни ужаса, ни вины. Лишь недоумение и непонимание, что же теперь делать. Игра окончена, цель достигнута. Невыносимая отдельность существования жены прекращена. Что дальше?

«Пойти к ней?» — задал я себе вопрос. И тотчас же ответил, что надо пойти к ней, что, вероятно, всегда так делается, что когда муж, как я, убил жену, то непременно надо идти к ней. «Если так делается, то надо идти, — сказал я себе. — Да если нужно будет, всегда успею», — подумал я о своем намерении застрелиться и пошел за нею. «Теперь будут фразы, гримасы, но я не поддамся им», — сказал я себе.

 Толстой живописует грубое моральное помешательство Позднышева:

— Подойди, подойди к ней, — говорила мне сестра.«Да, верно, она хочет покаяться», — подумал я. «Простить? Да, она умирает и можно простить ее», — думал я, стараясь быть великодушным.


Гений Толстого, развернувший перед читателем этот страшнейший именно в своей правдивости рассказ с таким красивым названием "Крейцерова соната", поражает и пугает.  Чтобы так написать, нужно это прочувствовать и пережить.

Гений и злодейство

Две вещи несовместные. Неправда:

А Бонаротти? или это сказка

Тупой бессмысленной толпы – и не был

Убийцею создатель Ватикана?

Внезапно я обнаружил, что никто здесь (в Аргентине) во мне не видел генеральмузикдиректора из Берлина, или заметной фигуры из Штаатсопер, а вместо этого - маленького, худого и совершенно неизвестного человека с дирижерской палочкой в рюкзаке, откликавшегося на имя Эрих Клайбер


Есть два врага исполнения: один это рутина, другой - импровизация

Когда Клайбер после войны вернулся в Европу и репетировал "Фрайшютца" в Кельне, он не мог удержаться, чтобы не рассказать о том, как часто, в течении его долгого изгнания в Южной и Центральной Америке, первый аккорд валторн в увертюра "Вольного стрелка" напоминал ему о лесных окраинах Германии.
"Вольный стрелок" символизирует перфектность зеленых лабиринтов, которые Вебер знал со времен своих лет в Дармштадте, Штуттгарте и Карлсруэ, и где Клайбер, в свою очередь, бродил в поисках грибов, кореньев и ягод в голодные годы войны 1914 года. Опера говорит также о патриархальном обществе, по которому так ностальгировал Клайбер. В образах Принца, Графского лесничего и Странника он находил такой же порядок как среди Берговских монстрических Капитана, Доктора и Тамбур-Мажора.

Виктория Токарева

Великая, великая женщина! Сегодня выступала в филармонии. Было ощущение, что говорила только со мной.
Вот, здесь кое-что из ее выступления


Станцию любовь мы миновали. Когда женщина набирает года и не зависит так от мужчины, вот тут и начинается жизнь. 
Мы стали работать с Данелией. Я понравилась ему, и, в особенности, его маме: с маленьким ребенком, без вредных привычек. А то он работал с Ежовым, Шпаликовым и спивался вместе с ними. В "Афоне" я прописала женские персонажи.
А в "Осеннем марафоне" я сама была персонажем.
Я вышла замуж за москвича, которого знала до этого 2 дня. Я и сегодня замужем за ним.
Когда нужно было получить напутствие у маститых писателей, выяснилось, что все маститые в этот момент были в запое:
Твардовский, Нагибин, Светлов. Не в запое был только Симонов.

Моя внучка похожа на свекровь и когда вижу ее, понимаю какой на самом деле моя свекровь должна была быть. Что скорпионшей ее сделала жизнь.

Когда родился правнук, его назвали Илья, мой внук назвал его в честь брата Петра Тодоровского. И Петр Ефимович, узнав об этом сказал: а почему я не назвал сына Ильей? Назвал Валерием. Что такое Валерий? Тьфу..
Записка: "Можно ли избавиться от эмоциональной зависимости от мужчины ? Очень надоело."
Ответ: Можно, если выйти замуж за принца Чарлза. Он стильный, красивый, прекрасно воспитанный. И если вы найдете такого мужчину и выйдете за него замуж и счастливо, это то же самое что старость. 

Нагибин и Симонов, выражаясь современным языком, были метросексуалы, тщательно следили за своим видом. Нагибин находился в редколлегии журнала "Наш современник". А там были сплошные писатели - Деревенщики, антисемиты.
Нагибин рассказывал, как они раздеваются: как капуста. Сначала шарф, потом пальто, шапка, свитер, жилетка, еще свитер...Все, что было в деревне, на себя надевали...
Я люблю Астафьева. Он талантливый. Но в целом с деревенщиками - что показало время? Их литература сегодня не нужна никому. Вся эта шелупонь.

Они подозревали Нагибина: не еврей ли? Во- первых, Эдуардович, во-вторых, хорошо живет, в-третьих язык подвешен. Он был полукровка. 
Полукровки это вся русская литература XX века. И мужская и женская.  Почему? Потому что пельмени из двух сортов мяса вкуснее. 
Был как-то праздник у Нагибина. Он был женат тогда на Ахмадуллиной. За столом сидели 6 его предыдущих жен, собака таскала бутерброды со стола. И никто не говорил собаке уйди, а женам: идите отсюда. Я училась свободе. В моей семье всегда было "хоть и без юбки, но все прилично". Никаких вторых- третьих жен...
Посмотрела по рекомендации друзей. И поскольку эти самые друзья не могут со мной сейчас разговаривать про это по телефону, я расскажу всем, что думаю. 
Ну во-первых. Неправильно, я бы даже сказала, нечестно взят тон изначально Дуней Смирновой.  Помните, за что прогнали Горенштейна? за фразу : а вот теперь пусть это дарование, которое нам преподнесли, этот аул, нам сыграет .... И тд и тп, за точность не ручаюсь, хоть смысл передаю верно. Вот так же и Дуня: ну дадим девочке возможность, ну всем же хотелось в молодости дать интервью, ну путь даст, от нас не убудет. Это очень нечестный заход, ибо:
сами же пригласили. Кто чего здесь хочет? Я, может тоже хочу, но меня же не пригласили! А Веру пригласили. Значит, это они хотят, правильно? А она просто согласилась. Дуня так и начала: Вы хотите дать интервью? На это в принципе нужно было бы Вере ответить: ну вы ж позвали, значит это вы хотите. 

Почему я так долго сижу на этом? Потому что начало очень важно, оно определяет дальнейшее. И начало, заметьте, жульническое, а Вера не смогла или почему-то не захотела сразу же расставить все по своим местам.

Главное же жульничество заключалось в том, что почему-то никто из ведущих не рассказал, что Вера Полозкова, простая московская девочка, без денег, громкого имени родителей, без покровителя, вне политики, спорта и культуры (на одном дыхании, заметьте) к своим 20 годам стала очень известна. Причем не загулами, скандалами или успехами в модельном или шоу бизнесе. А своими, блин, стихами. Ну почему никто об этом слова не сказал? почему сделали вид, что это не важно? Почему по умолчанию разговаривали с ней как с модной тусовщицей, почему специально в разы приуменьшили ее масштаб?

Почему ведущие с дрожью умиления перечисляют заслуги одних своих гостей, и закрывают глаза на ошеломительный, феноменальный  успех Веры Полозковой, и вместо того, чтобы говорить о том, как это случилось, и анализировать, чем все это примечательно, навязали ей идиотский спор, учили ее жизни, наставляли,  хоть она ни о чем подобном не просила. 

Энергии Веры хватило минут на 20, она замечательно искренне и точно рассказала о своей маме, о том, чем сейчас занимается, и, опять же, никто не сказал: какая она искренняя, честная и смелая девочка, а вместо этого стали подозревать: а чей-то ты все время говоришь "мы"?  У поэта, писателя так не бывает. Что-то с тобой не то, тебе наверное  в кино дорога.  Потом Вера как-то сдулась, пошла на поводу глупого разговора ни о том, и вторая половина была уже посвящена Дуниным непрошенным  нравоучениям.

Под маской приятной беседы какие-то во  всем этом ужасные этические нарушения.  неуважение к личности. Совковое такое, деревенское, не скрывающее своей подоплеки: нечего! Нечего тут.
Толстая  была лучше. ей Вера нравилась, рыбак рыбака видит издалека, в смысле талант обычно чует другой талант, да и возрастная дистанция безопасная, она только напряглась, когда Вера сказала, что не выполняет обязательств. Дуня же, чей путь больше напоминает, извините, зигзаги мухи, принялась учить Веру цельности. Она явно воспринимает Верин успех болезненно.  Как победу более молодой, сильной, красивой и, конечно же, талантливой соперницы. Соперницы - потому что Дуня тоже на этом поле играет - на поле искренности. Она всем своим видом вопиет: здесь я отвечаю за разрыв рубахи на груди. И снисходительно оценивает Веру как девочку хорошую, но обычную. Ничего особенного. 

Ладно, на этом закончу, если кому интересно, можно развить тему в комментах, а нет - и ладно.

Jul. 17th, 2011

А я, кстати, в Пярну. Причем со среды. Но как-то не знала, как об этом написать. Я и сейчас не знаю.

И я не знаю, как мне сказать об этом....
Недаром в доме все зеркала из глины....
Чтобы с утра не разглядеть в глазах....
Снов о чем-то большем...

(Б.Гребенщиков)

В Пярну я взросла и вышла в жизнь. Каждое лето, с 1977 по 1988.... Творог "домашний сыр", тминный хлеб, булочки с ванилью, кисель со взбитыми сливками....Сидение на белом нежном песке и озабоченный мамин взгляд в небо: опять тучи, ветер, холодно, одеваемся, пойдем, нет, вроде снова солнце, ничего, остаемся, распогодится, черт возьми, опять небо затянуло, доколе....Потом, в предпубертате - стекляшка со столом для настольного тенниса, компания, игра, разговоры с утра до вечера. Туда приходили играть дети с родителями, чаще мальчики с папами.
Мама требовала идти на пляж, но меня из стекляшки за уши было не оттащить. Там 10 лет от роду, я узнала, кто такие диссиденты, почему сидят "в отказе", кто такие Солженицын, Сахаров, Наум Щаранский и пр. А часто упоминаемый чей-то родственник Михаил Моисеевич - это, кстати, был Ботвинник. Часто говорили о Каспарове. В Пярну долгие годы отдыхали Давид Ойстрах и Аркадий Райкин, в Пярну жил Давид Самойлов.
Дальше - больше, "взрослая" компания, та, в которой я, Слава Б-гу, и есть до сих пор, гулянья по бульварам, вечера на пляже, вечера на скамейке за курзалом, найденной позавчера, через 20 лет, где играли в шарады, читали "По направлению к Свану", спорили о кино, выглядывали на тропинку из-за кустов: когда же он/она придет, крытая летняя эстрада, где устраивали поэтические вечера (несколько ребят писали стихи). Мечтали об Америке, о Калифорнии и Нью-Хэйвене, представляли себе, что мы не в Пярну, а где-то в Швеции, то есть вырвались, ускользнули, проскочили. Шел 85-й год, и никто не мог себе представить, что все случится так скоро... Почти все сразу и ускользнули. Живут сейчас в Калифорнии, в Бостоне, в Нью-Йорке, в Тель Авиве, в Герцлии. Все, кажется, состоялись и профессионально, и в личном. Некоторые вообще сильно преуспели, что, в общем, не удивительно. Мы все тогда в Пярну словно оказались в нужное время в нужном месте.
и вот, спустя 23 года (какие страшные цифры) я снова в Пярну со своей семьей и детьми. Мне кажется, ничего не изменилось. То есть, я вижу и не вижу одновременно новые дома и шикарные спа центры, так как сквозь них проступают черты прошлого, как та скамейка у курзала, детская площадка, взгляд в сторону моря, одновременно резкий и теплый порыв ветра, старинная улочка в центре, казавшаяся когда-то большой и широкой...

Сны о чем-то большем.....

Tags:

Profile

il_canone
Марина Аршинова

Latest Month

July 2019
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner